Они были друзьями детства, вновь встретились в Итоне и уже тогда заслужили репутацию молодых распутников. А затем и подтвердили ее — после того как несколько лет назад их имена начали с пугающей регулярностью появляться в скандальной хронике «Тайме». «Негодяи» имели склонность разбивать сердца невинным юным дебютанткам, которые днем прогуливались по Риджент-стрит, чтобы сделать покупки. Очаровав молодых леди вместе с их матерями, они потом безжалостно проигрывали деньги их отцов в ночных клубах. Все четверо были завсегдатаями пользующихся дурной славой будуаров на Риджент-стрит. Тем не менее они жили по собственным законам чести и наживали капитал путем всевозможных рискованных предприятий. Они шли с улыбкой навстречу опасностям, игнорировали общепринятые законы и щеголяли своим пренебрежением к видам на будущее — и при этом абсолютно не считались с мнением светского общества. Каждый из присутствовавших на похоронах хотел бы иметь мужество делать то же самое. До сегодняшнего дня. Пока все не почувствовали, что тоже смертны.

Небо угрожающе потемнело, и люди начали быстро расходиться, чтобы не попасть под дождь.

Вскоре у могилы остались лишь пятеро: двое могильщиков, торопившихся закончить работу, и трое друзей, молча стоявших поодаль. Эдриан не мог отвести глаз от соснового гроба кузена, и слова викария о жизни, любви и прощении вызвали у него мрачную усмешку. Он-то уже никогда больше не познает прощения. Никогда не познает мира. Он убил своего кузена, одного из лучших своих друзей, и этим поступком разрушил собственную жизнь. Нет для него ни мира, ни прощения.

Он взглянул на Артура, который смотрел, как могильщики кидают землю на гроб. Артура, который с печалью сознавал, что только Филипп действительно понимал незавидное положение третьего сына герцога. Только Филипп мог идти туда, куда он его вел. Но Артур горевал о том, что никогда его не вел, ибо не знал, куда вести. И он сурово осуждал себя за то, что не видел, как его друг скатывается в пропасть. Черт побери, Эдриан тоже этого не видел. И никогда этого по-настоящему не понимал, пока Филипп не умер.