Послышался шелест юбок. Опираясь на плечо слуги, леди вышла из кареты. «Столовая или что угодно, только бы подальше от сырости!» – воскликнула она и проследовала в гостиницу в сопровождении своего кавалера.

Новые постояльцы оказались в большой уютной комнате. Стол был накрыт, в камине пылал огонь. Дверь в дальнем конце комнаты выходила в коридор, откуда поднималась крутая лестница; боковая дверь вела в распивочную.

Стройная девушка в домашнем чепце принесла еще свечей и склонилась в реверансе перед леди.

– Если вы позволите, миледи, я возьму ваш плащ. Ваша горничная...

– Увы, она сейчас не со мной, – пробормотала мадам Кэйт. – Отнесите плащ ко мне в комнату, дитя.

Она откинула капюшон и развязала шнурки на шее. Плащ отдали девушке, и мадам осталась в платье из голубой тафты с широким кринолином. Кудрявые светлые волосы были непринужденно убраны en demic toilette, без пудры, их поддерживала только голубая лента, два завитка свободно падали на плечи. Горничной леди показалась необычайно красивой, и девушка снова присела в реверансе.

Брат миледи отдал треуголку своему слуге и принялся высвобождаться из просторного плаща. Он был почти одного роста с сестрой – быть может, только немного выше, и очень похож на нее. Более темные, чем у сестры, волосы стягивала на затылке черная лента; при свечах глаза его казались скорее серыми, нежели голубыми. Юные щеки, покрытые нежным пушком, вряд ли когда трогала бритва; но у него были крепкие плечи и решительный, округлый подбородок. Хозяин, провожая его в столовую, рассыпался в любезностях, ибо сразу угадал в нем аристократа. Миледи была одета в платье из дорогой ткани, а мистер Мерриот щеголял в модном камзоле из коричневого бархата с золотым галуном и брабантским кружевом у воротника и манжет.