Право, как жаль, что Питер Гидеон смотрит на нее не так, как это делает Син; кузен бросал на нее красноречивые взгляды, думая, что она не замечает их. Тори видела на его лице то удивление, то печальное выражение. Конечно, она взрослеет. Подростковая угловатость постепенно исчезала, но зато появилась женственная плавность линий! Син это заметил, но он был ее кузеном, а Тори хотела, чтобы Питер увидел в ней не ребенка, а девушку.

— Перестань пялиться на него. — Син грубовато толкнул Тори, и она вспыхнула от возмущения и неловкости.

— Я не пялилась.

— Отрицать это бесполезно. Я вижу разницу. Тебя всякий раз выдает слюна на подбородке.

Прежде чем она успела выразить свою ярость, Питер остановился перед таверной, выбранной им для первого выступления. Таверна имела более вульгарный вид, чем представляла себе Тори, рисовавшая в своем воображении толпы неотесанных матросов и грузчиков. Мужчины прогуливались перед облезлым деревянным фасадом с приоткрытой покосившейся дверью. Из заведения вырывались клубы дыма, доносились шум и смех.

— Мне это не нравится, — растерянно пробормотал Син.

Сжав руку Тори, он заставил ее отступить на шаг.

Тори вырвалась и, не дав Сину времени остановить ее, протиснулась к Питеру. Священник посмотрел на девушку, одарил ее своей неземной улыбкой. У нее перехватило дыхание. Значит, он берег эту улыбку только для нее. О, ей не померещился его интерес…

Солнечные лучи заиграли в светлых волосах Питера Гидеона; его обычно громкий голос на этот раз прозвучал тихо:

— Мисс Райен, вы хотите зайти туда со мной?