Дорога была красивая, но довольно опасная. Водители частенько недооценивали ее коварных поворотов. Майлс долгие годы призывал ввести на этой дороге ограничение скорости. Но кроме Мисси его никто не слушал.

Всякий раз, когда он здесь проезжал, Майлс вспоминал их последний день. По иронии судьбы он почти весь день отсутствовал – пошел на рыбалку. Назавтра должен был приехать из Атланты брат Мисси с женой, и она готовила дом к приему гостей. Она, конечно, не стала отговаривать Майлса от рыбалки, но попросила в субботу привести в порядок двор. В субботу он застрял на работе, а в воскресенье все-таки отправился на рыбалку. Решил, что все сделает, когда вернется. Мисси он о своих планах не сообщил, ушел утром рано, пока она еще спала, а когда вернулся, оказалось, что она почти все закончила: выкосила лужайку, поправила бордюр у дорожки, около почтового ящика посадила маргаритки.

– Здравствуй, радость моя, – сказал он виновато. – Извини, я задержался. Потерял счет времени.

Мисси бросила через плечо:

– Я отправляюсь на пробежку. Хоть это-то ты уберешь? – Она кивнула на кучки травы вдоль дорожки.

Майлс знал, что сейчас лучше промолчать. Она пошла в дом переодеться, а он вынул из машины сумку-холодильник и понес ее на кухню. Когда Мисси вышла из спальни, он выкладывал на стол рыбу.

– Так ты сделаешь то, о чем я попросила? – спросила она сквозь зубы.

– Сделаю, конечно. Только с рыбой закончу.

Мисси мрачно вздохнула:

– Ладно, не надо. Я сама все доделаю, когда вернусь.

Стоило ей уйти, и Майлс тут же почувствовал себя негодяем. Но извиниться перед ней он так и не успел.

– Все покуриваешь? – спросил Чарли Кертис, шериф округа, глядя Майлсу в глаза.

– Да не курю я, – поспешно ответил Майлс.

– Мне-то что? Хочешь травиться – травись. Но пепельницы в твоем присутствии я все-таки буду прятать.