И причина этому находилась в его спальне. Там, на книжной полке, в пухлом конверте лежали материалы по делу о гибели Мисси – все, что ему удалось собрать за несколько месяцев после похорон. Этот конверт напоминал ему, что дело не доведено до конца.

А еще он напоминал Майлсу о том, что все его попытки что-то выяснить закончились ничем.

Майлс затушил сигарету о перила, вернулся в дом, налил себе кофе и, пройдя по коридору, открыл дверь в комнату сына. Джона, сидевший в кровати, взглянул на него припухшими со сна глазами.

Майлс улыбнулся:

– Здорово, чемпион! Завтракать идешь?

Джона потянулся:

– А можно оладьи?

– Давай лучше вафли. Мы и так уже опаздываем.

– Ты это каждое утро говоришь.

– А ты каждое утро опаздываешь. Давай в ванную. И причесаться не забудь.

– Не забуду, – буркнул Джона.

Когда Джона оделся и пришел на кухню, вафля лежала на тарелке, рядом стоял стакан молока. Майлс уже намазал вафлю маслом. Несколько минут они ели молча, потом Майлс рискнул спросить:

– Ну, как дела в школе?

– Да вроде нормально, – пожал плечами Джона.

За полчаса до этого, собирая рюкзак Джоны, Майлс нашел записку от учительницы, которая просила его, если получится, заглянуть к ней днем. По тону записки Майлс догадался, что дело довольно серьезное.

– У тебя все получается?

– Угу, – хмыкнул Джона.

– А учительница тебе нравится?

– Угу.

– А почему же ты не рассказал мне про записку от учительницы?

– Забыл.

– Ты знаешь, почему она меня вызывает?

– Да нет… – промямлил Джона, и Майлс догадался, что это неправда.

– У тебя неприятности в школе?

– Да нет, пап. Я вообще в школе не шалю. Честно.

– Тогда в чем же дело?

Джона заерзал на стуле:

– Ну… у меня с уроками не все получается.