– Мои родители этого не поймут.

Через несколько дней она застала Майкла в гостиной со стаканом виски в руке. Он сообщил ей, что хочет развода и надеется, что она его понимает. Сара не нашла в себе сил ответить, да на такое и отвечать не хотелось.

Брак распался, продлившись меньше трех лет. Саре было двадцать семь.

Сара не знала, чем еще заняться, и продолжала преподавать. А еще два часа в неделю общалась с отличным психологом, Сильвией. Но иногда, сидя в одиночестве в своей крохотной квартирке, она вдруг начинала рыдать и часами не могла остановиться. А бывали и такие дни, когда она даже подумывала о самоубийстве. Тогда-то она и поняла, что пора уезжать из Балтимора – надо начинать все сначала.

И вот теперь Сара гуляла по улочкам Нью-Берна и изо всех сил старалась жить по-новому. Порой это давалось с трудом, но ей очень помогал младший брат, Брайан, пока не уехал учиться в Университет Северной Каролины. Он умел замечательно слушать и был для нее идеальным собеседником, и она очень по нему скучала.

Нью-Берн… Сара вдруг поняла, что с тех пор, как она сюда переехала, жизнь ее стала на удивление простой. Она никуда больше не торопилась. Работала, ходила гулять, а вечера в основном проводила в одиночестве – слушала классическую музыку, готовилась к урокам. И ее это вполне устраивало.

В новом классе всегда надо что-то налаживать. Она обнаружила, что многие ученики недостаточно усвоили программу прошлого года, и ей приходилось больше времени отводить на повторение. Но она рассчитывала, что к концу года большинство ребят подтянется. Однако один ученик ее заботил всерьез.

Джона Райан был довольно милым мальчиком, скромным и застенчивым. Он сидел на задней парте, когда она к нему обращалась, отвечал вежливо, но по работе в Балтиморе она знала: таким детям надо уделять пристальное внимание.

Сара задала детям написать сочинение о том, как они провели лето, – хотела понять, насколько хорошо они пишут. Джона накорябал в углу свое имя и нарисовал себя в лодке – на рыбалке. Когда она спросила, почему он не сделал так, как она просила, Джона объяснил, что миссис Хейз всегда разрешала ему рисовать: «Потому что я не очень хорошо пишу».