Джастин издал странный звук вроде храпа, ну никак не приличествующий барону. Похоже, он противен сам себе.

Мэгги это шокировало.

– Все же я уверена, – жестко сказала она, – существует какой-то иной выход из создавшегося положения, нежели, мягко говоря, скоропалительная и наверняка несчастливая женитьба брата. В конце концов, мы живем в девятнадцатом столетии!

– Мэгги! – запротестовал Джастин, наконец-то вновь обретя дар речи. – Отнюдь не грозящая мне женитьба вызывает на лице дядюшки Ангуса торжество возмездия!

Его сарказм не остался незамеченным.

– Неблагодарный щенок! – взревел дядя Ангус, вскакивая со стула.

– Дядюшка, – тут же вступилась за брата Мэгги, – не забывайте, что юридически главой семьи является Джастин!

– Немало куда более важных персон закончили свою жизнь в Ньюгейте, – напомнил ей Ангус.

Джастин, взглянув на сестру, продолжал атаковать дядю с еще большим сарказмом:

– Неужели ты все еще не поняла, Мэгги, что некое бракосочетание с кем-то очень богатым, внешне непривлекательным и притом перешагнувшим пору зрелости затевается не для меня, а для тебя? Наш милый дядюшка размечтался выдать замуж тебя. Он отнюдь не озабочен моей женитьбой!

– Выдать замуж меня?! – оторопела Мэгги.

– А почему тебя это так удивляет, дорогая племянница? – вопросил Ангус. Лицо его выражало глубочайшее страдание.

Мэгги, однако, нисколько не сомневалась в том, что в душе дядюшка испытал удовольствие при виде изумления и смущения – чувств, которые она не смогла скрыть. Не без содрогания подумала она о том, какого супруга дядюшка Ангус постарался подыскать ей.

Ангус постоял, заложив руки за спину, после чего почему-то принялся ходить вокруг стула, на котором только что сидел.

– Откровенно говоря, – вновь заговорил он, – боюсь, я не подумал о том, что вынужден буду сам оплачивать столь замечательное средство для исцеления твоего тяжелобольного материального состояния. – Ангус замолчал, прервал свое кружение вокруг стула и уставился на Мэгги. Затем сокрушенно покачал головой и с театральным вздохом проговорил: – В юности у тебя был такой блестящий светский сезон, дорогая! Ты ослепила Лондон своим блеском и сразу получила одобрение высшего света на любое брачное предложение. Но ты предпочла опозорить семью, связавшись с простолюдином в полицейской форме!