— Я тоже видел. Поляк и русский. Не считается, у них по определению загадочная славянская душа. Послушай, я торчу здесь уже месяц, выпил все запасы рома, перестрелял всех стервятников — сколько еще ждать? Поскольку она не прилетит, то и я больше не нужен.

— Подожди еще три дня. Мой агент сообщит мне сразу же, как только она вылетит из Хитроу. Нет так нет.

— Три дня. И все.

— Самому ведь интересно!

— Слушай, мне тридцать восемь лет…

— Мне тоже, не забудь.

— Ты всегда был с приветом, еще в легионе…

— Три дня. Ты обещал.

— Ладно. А история-то хоть интересная?

— Классическая. Кровь, загадочные убийства, смертельные опасности и вечная любовь в награду.

— А еще меня называл пошляком… Ладно. Три дня! Не больше!

Первым серьезным испытанием на пути к Африке стал отказ от вечерней партии в бридж. Лили набралась храбрости и позвонила миссис Перкинс за полчаса до общего сбора. Сказать, что она пережила бурю, — не сказать ничего.

Потом наступили дни лихорадочных и безумных сборов в дальнюю дорогу. Кошку забрала все та же Эулалия (она прижала ошеломленное животное к своей обширной груди и сообщила в пространство, что ни за что не оставит бедняжку, раз уж ее хозяйка оказалась бездушной эгоисткой). Цветы в горшках разошлись по соседям, Стивен (коллега из библиотеки, симпатизирующий Лили очкарик сорока пяти лет) был поставлен в известность со всем возможным тактом. Миссис Дори, начальница Лили, была настолько ошарашена самим фактом отъезда своей безотказной подчиненной, что даже не особенно слушала сбивчивые объяснения девушки. Единственное, что уловила миссис Дори, так это романтическую подоплеку отъезда, а потому согласие было получено в рекордно короткие сроки.

Далее наступил черед самого сложного пункта. Гардероб, внешний вид, деньги.

Последние были сняты со счета, который мама велела не трогать ни при каких обстоятельствах, если только уж что-то совсем из рук вон…