Мужчина был не очень молод, но и далеко не стар. Темные коротко стриженные волосы были изрядно побиты сединой. Очень загорелое и откровенно бандитское лицо хранило выражение насмешливого презрения — отчасти потому, что именно так мужчина и относился к окружающему миру, а отчасти из-за зловещего шрама, тянущегося через небритую щеку к верхней губе. Усов и бороды незнакомец не носил, но бритье явно не входило в круг его повседневных обязанностей. Теперешней щетине было дня три-четыре.

Шея была короткой и мощной, плечи — широкими, фигура — громоздкой. Под довольно грязной клетчатой рубашкой угадывались могучие мускулы, но если уж сравнивать этого человека с каким-то животным, то никак не из семейства кошачьих. Скорее, это был волк, причем довольно старый и многократно битый.

Волчьими были и глаза мужчины. Удивительные, то серо-зеленые, то карие с желтыми искрами, они смотрелись странно на этом хищном и не слишком привлекательном лице. Словно драгоценные камни на закоптелой деревянной скульптуре, изображающей какого-то недоброго бога…

Густые брови ехидно вздернулись, и мужчина насмешливо протянул:

— Э, Джои, ты все еще околачиваешься в здешнем участке? Смотри, плоскостопие заработаешь. Или какие-нибудь террористы соберутся угнать самолет, а ты подвернешься под горячую руку.

Эбеново-черный полицейский в белой тропической форме (самое идиотское изобретение человечества — полицейский в шортах) поспешно отскочил от машины и с подозрением уставился на мужчину.

— Типун тебе на язык, Дон Фергюсон! От тебя одни неприятности. И на языке у тебя живут змеи. Что ты здесь делаешь? Небось затеваешь грязные делишки? И как это мистер Раш терпит тебя возле себя? На месте такого хорошего джентльмена я бы тебя и близко к усадьбе не подпустил.