Догнав Леонида, Есения возмущенно стала вырывать у него свою сумку:

– Я не собираюсь гулять с вами. Какой вы самоуверенный! Хотя бы меня спросили!

– Ничего я не самоуверенный, а даже очень застенчивый, – не согласился тот. – Ты же приехала сюда погулять, так проводи меня до Юрмалы, ведь я здесь ни черта не знаю, а вдруг я заблужусь и уеду не в ту сторону?! Ничего себе благодарность за то, что я таскаю тут твою сумку… и…

– Ага-ага, и за пирожки. Не врите, не врите, по тому, как вы целенаправленно неслись к этим кассам – ясно, что вы тут не в первый раз. И только не надо мне врать, что вы не только бухгалтер, но еще и знаменитый сыщик, пограничник или, на худой конец, их собака!

– Я – собака?! – возопил Леонид, бросая ее сумку.

– Осторожнее! Вы что – с ума сошли?! – возмутилась она.

«И, правда, чего это я раскипятился? – удивился он. – А-а, так я же голодный как… как собака!»

– Идем завтракать! – почти приказал он. – А там разберемся!

– О Господи! Помяни царя Давида и всю кротость его! – возведя глаза к небу, патетически произнесла Есения и… согласилась.

Они сдали вещи в камеру хранения и плотно закусили в вокзальном ресторане манной кашей с лужицей растекшегося масла.

После завтрака они купили билеты до станции Дубулты и, забрав вещи из камеры хранения, сели в электричку.

Есения хотела оставить свою сумку на вокзале, но Леонид настоял, чтобы они ее взяли с собой – мало ли как сложится впереди… У него, правда, к тому времени уже созрел план. Оправдывая себя тем, что он как настоящий мужчина не может оставить девушку одну в тяжелой ситуации и, быстро прикинув размеры своей наличности, решил, что купит Есении курсовку и снимет комнату где-нибудь поблизости от его санатория. Тогда она будет под его присмотром, а это уже немало. Но главное было в том, что Леониду жутко не хотелось с ней расставаться, было в этой девушке что-то такое, притягательное…