– Жил?! – почти возмутился таким кощунственным предположением Леонид, но потом согласился: – Может быть, и жил… Но плохо!

– А теперь вдруг хорошо зажили? – саркастически спросила Есения и, не выдержав, снова рассмеялась.

– Да, потому что сердцем почувствовал, что ты – моя половинка, – не обращая внимания на ее смех, ответил Леонид. – Ну что ты теряешь? Отдохнешь, наберешься сил. Я прошу тебя, останься! – Леонид умоляюще смотрел на девушку.

– Ну хорошо-хорошо, – смилостивилась, наконец, Есения.

У него от восторга сердце чуть не выскочило, он уже было потянулся к ней, чтобы ее поцеловать, но Есения уперлась ему руками в грудь и строго сказала:

– Я останусь, но не наседайте на меня так сразу, я должна прийти в себя. Обещаете?

– Обещаю! – воскликнул Леонид и уже хотел выпустить ее из своих объятий, однако, уловив на губах ее теплое дыхание, не мог заставить себя развести руки. В нем боролись дикое желание ее поцеловать и обещание «не наседать так сразу».

Леонид сжал зубы и, закрыв глаза, застонал, выпуская, наконец, Есению из рук. В этот момент раздался стук в дверь, и Есения в панике отскочила от Леонида.

В дверь просунулось обширное лицо Кузьмы Григоровича.

– Соседи, на обед идем? – спросил он и удивленно уставился на них: – У вас тут что – разборки? На голодный желудок… да вы что?!

Есения рассмеялась и, повернувшись в Леониду, лукаво заметила:

– Дядюшка, я пропала – вы, кажется, нашли себе единомышленника!

– Не ехидничай! На голодный желудок это вредно!

Так, подтрунивая друг над другом, они пошли в столовую, куда со всех сторон уже стекался народ, среди которого мелькали молодые лица, но, в основном, здесь были пожилые люди. Леонид еще раз в душе порадовался, что ему удалось уговорить Есению остаться с ним.

Покормили их на удивление вкусным обедом. Кузьма Григорович грохотал на всю столовую комплименты поварам и как-то красиво, со вкусом уплетал все, что ему предлагали. И вообще он производил впечатление человека, умеющего наслаждаться малым и восхищаться обыденным.