Заложив ногу на ногу, Силк полюбовалась тонкими нейлоновыми чулками и узенькими белыми туфлями на высоченном каблуке, благодаря которым она прибавляла немало сантиметров к своим ста шестидесяти. Покрой ее белого платья был очаровательно прост, но на ней оно смотрелось невероятно сексуально. И в отличие от Ноэль каждый волосок и каждая пуговичка у нее были на своем месте, а макияж выглядел безупречно, несмотря на поспешность, с которой она его накладывала.

— Что бы это ни было, надеюсь, это окажется важнее, чем моя встреча с Мартеллом. От этого контракта зависит очень многое, — откликнулась Каприс, глядя на свои простые часы на узеньком ремешке.

Между бровями молодой женщины пролегла тонкая морщинка раздражения, но больше она своего настроения ничем не выдавала. На ней был ее обычный серый костюм: строгий, пригнанный по фигуре, консервативный. Только маленькие сережки в мочках ушей немного смягчали эффект делового стиля.

Прежде чем успела заговорить Леора, четвертая дочь Сент-Джеймсов, Граймс открыл дверь гостиной, и в комнату легкой походкой вошла Лоррейн.

— Доброе утро, дорогие мои, — сказала она, усаживаясь в кресло за письменный стол.

Ее гостиную на самом деле правильнее было бы назвать кабинетом: здесь она вела свою огромную работу в области благотворительности. Лоррейн сложила руки перед собой и посмотрела на дочерей. Каждая была по-своему необыкновенной. Силк

— Мама, скажи, пожалуйста, зачем тебе понадобилось собирать нас всех вместе? — спросила Каприс, пользуясь своей давно отведенной ей ролью спикера всей четверки.

Кивнув, Лоррейн повернулась к Каприс. Серый костюм заставил ее мысленно поморщиться. Лоррейн еще помнила яркие цвета, которые нравились Каприс, когда она впервые появилась у них в доме. Как и Силк, Каприс была вспыльчива, но эта вспыльчивость теперь проявлялась крайне редко. Глубоко вздохнув, Лоррейн заставила себя оставить воспоминания.