Разгневанный вид Санчи подтверждал эти догадки – так же, как и невозмутимое спокойствие Чезаре.

Затем Папа, будто ничего не случилось, велел позвать музыкантов.

Начались танцы. Между ними устраивались различные театрализованные представления. Чезаре через некоторое время исчез, а потом появился в маскарадном костюме единорога. Карнавальный наряд так удачно подчеркивал его красоту и изысканные манеры, что глаза Папы заблестели от гордости за сына; даже Лукреция на несколько мгновений отвела взгляд от жениха, чтобы посмотреть на брата.

Во время очередного танца Альфонсо сказал ей:

– Сегодня у меня был самый счастливый день в жизни.

– Надеюсь, вдвоем мы всегда будем счастливы, – ответила она.

– Что бы ни произошло, мы в любую трудную минуту сможем оглянуться на этот незабываемый вечер, – внезапно задумавшись о чем-то, сказал он.

– Нет, Альфонсо. Лучше не оглядываться назад… Давайте будем смотреть только вперед. – Она улыбнулась. – А вы, должно быть, здорово перепугались, когда услышали, что женитесь на мне. Не так ли?

– Я верил слухам, – признался он.

– Дурным слухам. Они всегда окружали нашу семью. Не обращайте на них внимания.

Он посмотрел в ее ясные, светлые глаза. И подумал: неужели она ничего не знает? Едва ли. Но понимает ли?.. Нет, слишком молода и невинна…

– Альфонсо, – продолжила она, – я хочу, чтобы вы знали, как я была несчастна – так несчастна, что уже и не надеялась хоть раз улыбнуться. А сегодня вы слышали, как я смеюсь. Это – впервые за много месяцев. Альфонсо, мне хорошо, потому что у меня появились вы.

– Я счастлив быть с вами.

– Вы должны и меня сделать счастливой. Пожалуйста, Альфонсо, сделайте меня счастливой.

– Я люблю вас, Лукреция. А ведь прошло всего три дня. Возможно ли полюбить в такой короткий срок?