- Шутишь, - сказала Лаура, обретя наконец способность говорить.

Робин пожал плечами, застенчиво ухмыльнулся - подумать только, ухмыльнулся! - и это ее добило. Она кричала, визжала, бросала в него чем попало - вазой, ведерком со льдом для не дождавшейся своего часа бутылки шампанского, - и он счел за лучшее ретироваться.

Глубоко вздохнув, Лаура поднесла к губам стакан и проглотила половину мартини...

В конце концов ей удалось все это пережить. Робин был не такой уж большой потерей: мужчина, не способный хранить, верность, не тот, кого ей хотелось бы иметь мужем. Нужно было только как-то разобраться с надвигающейся свадьбой. Разумеется, идти и смотреть на то, как сочетаются браком ее подруга и бывший любовник, она не собиралась. Но не собиралась и лить слезы.

Это она решила твердо - никаких слез. Никаких сожалений. Заказать пиццу, выпить злосчастную бутылку "шипучки", и.., к черту Робина! Пусть его забирает Шейла.

Все шло прекрасно, или почти прекрасно, до того дня, когда пришло приглашение на свадьбу. К нему прилагалась короткая записка от Шейлы с вежливой просьбой передать купленное для роли подружки невесты платье девушке, которая займет ее место.

Лаура разорвала и приглашение, и записку на мелкие кусочки, сложила их в конверт и отправила счастливой парочке. Вот тогда она поняла, что либо расплачется, либо устроит скандал, явившись на торжественное событие, где и выскажет вслух свое мнение об их браке. Но и одной ей этот уик-энд не пережить. Она набрала номер и весело, насколько хватило сил, сообщила матери об изменении в планах и своем желании приехать.

- С Робином? - уточнила Глория и, услышав ответ, издала лишь многозначительное "о?".

Трудно сказать, что ей удалось выведать у Патриции, но, встретив Лауру, приехавшую из Лондона на поезде, мать лишь обняла ее и прошептала: