Ребенок — если он по глупости поверит ей на слово и признает его своим — может резко изменить всю ее жизнь. Но коли ее план заключается именно в этом, то почему она держала в секрете свою беременность?

Возможно, понимала, что при попытке заманить его в ловушку отцовства он просто рассмеется ей в лицо. Что ж, судьба подыграла ей. Мужчину легче убедить в его отцовстве, если женщина находится при смерти.

Боже, как он устал за этот день! Бесчисленные чашки кофе. Злость. Смятение. Немного поспать удалось только в комнате ожидания уже здесь, в родильном доме. А потом он ходил взад и вперед по коридору, снова и снова говоря себе, что надо повернуться и уйти. Но так и не ушел.

Что я делаю здесь? — спрашивал себя Франс. Почему откликнулся на отчаянный телефонный звонок Патриции, сообщившей, что ее сестра рожает и что положение очень серьезное?

— Сеньора, — холодно сказал он тогда Патриции, — меня это не интересует. Сообщите ее любовнику. Тому, от которого у нее ребенок.

— У нее ребенок от вас.

— Это… — Он хотел сказать «невозможно», но осекся. В ту ночь ему было не до презерватива, а спросить у Лауры, предохраняется ли она, он не успел. Желание овладеть ею охватило его так стремительно, что всякая логика оказалась забытой.

— Моя сестра отказалась назвать нам имя отца ребенка. — Голос Патриции дрогнул.

— А сейчас… — он усмехнулся, стараясь обдумать эту информацию, — сейчас вдруг решила поделиться секретом? Очень кстати. — Патриция расплакалась. Франс говорил себе, что рыдания не должны повлиять на его решение, но они рвали ему душу, и в конце концов он закрыл глаза и сделал короткий вдох. — Рассказывайте, — коротко бросил он в трубку.

Она рассказала ему все. О долгих, мучительных часах ожидания, о решении врача ускорить роды, о том, что в конце что-то пошло не так.

— У нее сильное кровотечение, — шептала Патриция. — Наверное, она поняла, что… что может не… не выжить… и, придя на минуту в сознание, схватила меня за руку и позвала вас.