Протянув руку, Дэмион небрежно погладил ее по обнаженной руке, не обманувшись расчетливой демонстративностью реакции Марии на его прикосновение. Но ему вдруг настоятельно потребовалось тепло физического контакта, и поэтому он все равно ее обнял и поцеловал, умело изображая страсть. Глаза ее вдруг потемнели от желания и он готов был бы поклясться, что эта эмоция была неподдельной. «Она явно недавно в Голливуде, — цинично решил он. — Разве ей неизвестно, что неподдельные эмоции тут запрещены?»
Машина остановилась, и он прервал поцелуй, а потом на секунду снова придвинулся к ней, легко прикоснувшись к ее припухшим губам. Заработал чуть ли не десяток камер, но он не обратил на них никакого внимания.
— Ты просто чудесный! — выдохнула Мария. — Не забудь, Дэмион: если ты чего-то захочешь…
— Потом, милашка, — тихо сказал он. — Когда мы останемся одни, я подробно расскажу тебе, что ты можешь для меня сделать.
3
Дэмион тем вечером практически больше не разговаривал с Марией. Его постоянно окружали журналисты, друзья и знакомые — и это продолжалось до самого рассвета, когда Ричард Хоукинс пришел ему на помощь.
— Пора отправиться позавтракать, — сказал режиссер, умело освобождая Дэмиона от какого-то журналиста и троих специалистов-рекламщиков. — Линда нам его приготовит.
Охмелевший Дэмион всмотрелся в симпатичную звездочку, стоявшую рядом с Ричардом. Ей было двадцать четыре, у нее были светлые кудряшки — и она была пятой или шестой женой Ричарда Хоукинса. Никто, включая и самого Ричарда, уже не вел им счет.
Дэмион сделал еще один глоток шампанского.
— Привет, Линда, — проговорил он и улыбнулся, восхищаясь тем, насколько четко выговаривает слова.
Он повторил свое «привет, Линда» еще несколько раз только для того, чтобы продемонстрировать, как у него это получается, а потом, заговорщически подмигнув, наклонился и поцеловал ее.