На это Санди отозвалась, не пытаясь справиться с досадливым смехом:

— Логика — это ведь не преступление, мама. В некоторых семьях ее даже считают достоинством.

— Даже в семь лет здравого смысла у тебя было больше, чем у нас с твоим отцом, вместе взятых!

Тон Габриэлы ясно показывал, что эти слова не следует принимать за комплимент.

— Но ведь кому-то в нашем доме надо было сохранять спокойствие, — тихо проговорила Санди.

— Неужели именно это заставило тебя обручиться с тем Джимом как-его-там? Он был просто ходячим учебником психологии, а не мужчиной! Неудивительно, что ты покупаешь костюмы из бежевого льна и закручиваешь волосы в узел!

Санди с трудом проглотила вставший в горле ком.

— Я разорвала помолвку с Джимом почти два года назад.

— И с тех пор пытаешься делать вид, что ты — монахиня!

Санди обернулась, и ее классически правильные черты лица смягчились в теплой улыбке.

— Не думаю, чтобы нашлось много монахинь, которые могли бы заниматься моим делом, мама. Иногда ты забываешь, что я знаю о сексе больше, чем ты.

Габриэла презрительно фыркнула.

— Только медицинские термины и чужие рассказы о сексуальных проблемах. Тебе незнакомы блаженный экстаз чувств, дивные муки неразделенной любви.

— Напротив, мама, мои пациенты все время мне о них рассказывают. Послушай, я не позволю тебе поменять тему нашего разговора. Речь идет о тебе, а не о моей недостаточно богатой личной жизни. Вчера у тебя были настолько сильные боли, что ты даже не могла встать с постели. Почему ты не хочешь признать, что операция необходима?

Две сверкающие слезинки скатились по дивным нежно-розовым щекам Габриэлы.

— Больницы — это ужасные заведения. А я ведь не больна! Ну, может, только чуть-чуть. Я не хочу, чтобы эти гадкие врачи резали мне сердце на кусочки!

Санди начала было объяснять, что для удаления камней из желчного пузыря не надо делать никаких разрезов в области сердца, но очень быстро убедилась в том, что Габриэла ее не слушает. Пройдя через комнату, Санди остановилась у кушетки, на которой лежала ее мать. Досада, которую она испытывала, заставила ее говорить с непривычным жаром.