— Угу… По правде говоря, у тебя было бы больше шансов, не будь ты так чертовски хорош собой. Или если бы ты играл какую-нибудь историческую личность, или мученика, или безумца. Академия вообще питает слабость к психам, но ей не нравятся изгои общества, которые пробираются на Олимп через постель — если это не ветераны Вьетнама, которые пытаются оправиться после психологической травмы. Будем честны, Дэмион. Во «Тьме» слишком много постельных сцен, в которых ты обольщаешь роскошных куколок, а камера крупным планом в цвете показывает, как перекатываются под загорелой кожей твои мышцы.

— Проклятье, Ричард, но все эти сцены совершенно необходимы для сюжета, и ты это знаешь!

— Конечно, знаю. Это даже большинство критиков поняли. Но никуда не денешься, Дэмион, тело у тебя великолепное, а Академия не любит великолепных тел, особенно у мужчин. Такое впечатление, будто судьи считают, что существует обратно пропорциональная зависимость между размером мускулов и актерским талантом. А когда ты при этом еще и классически красив… — Ричард безнадежно вздохнул. — У тебя нет ни малейшего шанса, малыш, хоть мне бы страшно хотелось, чтобы это было не так. Премия запросто дала бы нам лишних пять миллионов.

Взрыв смеха и наступившая вслед за ним оглушающая напряженная тишина вывели Дэмиона из задумчивости. Он услышал звук разрываемого конверта и на мгновение позволил себе роскошь закрыть глаза. «К черту телекамеры, — решил он. — Я не обязан на это смотреть!»

— Лучшим актером года Академия признала Дэмиона Тэннера за его роль в «Сне тьмы»!

Он сомневался, что расслышал правильно слова Тиффани. Несомненно, слишком много бессонных ночей исказили его восприятие. Чудовищным усилием он сложил губы в улыбку, слушая гром аплодисментов, которыми разразились зрители. Похоже, что решение судей встречено с одобрением. Ему хотелось оглянуться и посмотреть, кто же вскочил, чтобы получить «Оскар», но был настолько напряжен, что не мог шевельнуться.

Его спутница обхватила его за шею, и Дэмион с изумлением увидел, что она плачет. Когда она поцеловала его, он ощутил у себя на щеке влагу ее слез — казалось, это единственное, что могло пробиться сквозь его ледяное самообладание. Если бы Дэмион способен был испытывать какие-то эмоции, он пожалел бы ее. С его успехом она связала так много надежд!