– Ваше Высочество, я думаю, вы…

– Ну, продолжайте. Без колебания. Я не люблю, когда колеблются.

– Я думаю, вы очень красивы.

– Вы думаете, у меня красивая внешность, но высказываюсь я слишком прямолинейно и нескромно, а это не подобает принцессе.

– Я думаю, что все слова, которые срываются с ваших губ, прекрасны.

– О, какой замечательный комплимент! Мне хочется верить, Джон Томас Стэнли, что вы в меня влюбились. Да, не отрицайте. Так и должно быть, мою сестру любят, почему бы не любить и меня?

Джон Стэнли был растерян и доволен одновременно. Принцесса Каролина – не только самая прекрасная девушка из тех, кого он знал, она еще и самая необычная.

Ее проступок заметили.

«Что делать с этой девчонкой? – вздохнула про себя ее мать. – Она дикарка… как и все они. Мы можем только молиться, что она еще не слишком дикая».

Ее отец дал себе слово, что накажет ее потом, а сейчас пусть она развлекается на свадьбе Шарлотты, ведь скоро ей так будет не хватать сестры.

Мадам де Герцфельдт спрашивала себя, не могут ли быть у Каролины отклонения, как у ее братьев. Она была уверена, что на опекунах девушки лежит большая ответственность. «Надо найти время и непременно поговорить с герцогом о его младшей дочери, когда позволят государственные дела», – размышляла она.

А Каролина открыто флиртовала с Джоном Стэнли, и когда настало время прощаться, юноша с трудом примирился с расставанием.

– Чему я больше всего завидую, – заявила многострадальной баронессе де Бодэ Каролина, – так это тому, что у Шарлотты будут дети. О баронесса, как мне хочется, чтобы у меня был ребенок.