— Прекрасно…

Сидя в мягком кресле, она следила за Честером, помимо воли любуясь его стройной фигурой, четкими, размеренными движениями… Каким бы ни был Честер Сэквилл в душе, внешне это — великолепный образчик мужской красоты. Мускулистый и поджарый, словно племенной жеребец, — так сказала бы ее мать. Да уж, жеребец в полном смысле слова…

Взгляд Стефани остановился где-то на уровне безукоризненно завязанного узла галстука. Не поднимая глаз выше, она взяла стакан, еле заметно вздрогнув, когда пальцы их соприкоснулись.

— Спасибо…

Он тоже налил себе лимонаду, с удивлением отметила Стефани.

— Никогда не пью спиртного, когда я за рулем, — произнес Честер, словно читая ее мысли.

— Весьма разумно.

— В прошлом году погиб один мой близкий друг — его сбил пьяный водитель, — просто, без всякой позы, пояснил Честер и тотчас сменил тему: — Насколько я понимаю, работа застопорилась?

— Это временное явление. — Стефани искренне надеялась, что так оно и есть на самом деле. — Даже у настоящих писателей бывают плохие дни.

— Не думаешь, что она просто выдохлась?

— Как мне показалось, не в привычках твоей матери бросать начатое.

— Верно. Но ведь она никогда прежде ничего не сочиняла. Кстати, как долго ты собираешься с нею работать?

— Столько, сколько понадобится. А ты что-то имеешь против?

— С какой стати? У нее своя жизнь, у меня — своя…

— Но, насколько я понимаю, ты — неотъемлемая часть ее существования.

— Главным для мамы всегда оставался театр… пока она не повстречала Эдварда. Предупреждая твои вопросы, скажу сразу: я ничего против него не имел. Это был очень достойный человек.

— Миссис Фицпатрик многим ради него пожертвовала, — серьезно произнесла Стефани.

— Согласен. На такое способна не всякая женщина.

— И уж тем более немногие мужчины! — вспылила она, на мгновение выходя из образа.