— А вы не боитесь, что я узнаю ваши секреты?

— Нисколько. Я не имею привычки бросать документы как попало. Впрочем, в любом случае ничего полезного для себя вы бы не почерпнули.

— Смею уверить, мне этого вовсе не нужно, — сказала Стефани. — Ваши дела — это ваши дела.

Честер на мгновение замер и пристально поглядел на девушку. На сей раз он заметил и непокорный огонек в зеленых глазах, и упрямо вздернутый подбородок.

— Вы правы. Именно так.

Кажется, все точки над i были расставлены. Честер открыл какую-то дверь и отступил, пропуская Стефани вперед. Закусив губу, она вошла в комнату, переживая, что чуть не разоблачила себя. Ее и впрямь не интересовали ни дела, ни личная жизнь Честера Сэквилла… пока это не касалось Айрин.

Комната оказалась вполовину меньше гостиной, где они с Кристэл беседовали в пятницу, однако обставлена была столь же роскошно. По обе стороны камина стояли два дивана, обитых бархатом в тон толстому синему ковру, а расшитые золотом подушки прекрасно сочетались с узорчатыми портьерами. На светло-бежевых стенах тут и там висели акварельные пейзажи, в углу стоял старинный рояль.

— Вы играете? — спросил Честер, проследив за направлением взгляда девушки.

— Немного, — потупилась Стефани и прибавила просто для того, чтобы перехватить инициативу: — А вы?

Честер отрицательно покачал головой.

— В нашем доме музицирует матушка. Если бы ее не увлекла сцена, она стала бы прекрасной пианисткой.

— Миссис Фицпатрик необыкновенно талантлива! — от чистого сердца воскликнула Стефани. — Какая потеря для театра!

— Не вижу причин, почему бы ей не вернуться на сцену. Ее агент уже подыскал для нее подходящую роль.

— Может быть, не следует так спешить? — возразила Стефани. — Ведь она прошла через столько страданий…

— И о многом, смею надеяться, никто никогда не узнает, — многозначительно произнес Честер.