— Подсудимая Элен Олдфилд! Прошу вас на ковер!

Элен Олдфилд выпорхнула из кресла и, грациозно опустившись на середину роскошного ковра гостиной дома Монтов, приняла смиренную позу. Прокурор в лице прелестной Стефани Джонс продолжил:

— Мисс Олдфилд, вы нарушили главные наши заповеди: не вешать нос и не ставить личное выше общественного, за что и должны понести суровое наказание.

Подсудимая в безудержном смехе покатилась по ковру, еле найдя в себе силы вымолвить:

— Леди, будьте снисходительны…

Теперь уже веселились все три участницы действа: мисс Олдфилд, мисс Джонс и леди Монт. Последняя исполняла роль адвоката.

— Мисс Джонс, — серьезным тоном заявила леди Монт, — отдавая должное вашим взглядам, которые в пору моей молодости считались эпатирующе передовыми, а сейчас, в пору вашей молодости, сходят за консервативные, спешу заметить…

На самом деле леди Монт не спешила. Она задумалась. Так трудно угнаться мыслью за этими особами! Так нелегко быть подругой очаровательных и любимых девочек!

«Девочками» были ее внучатая племянница Элен, без малого двадцати лет, и ее милейшая приятельница Стефани, двадцати трех лет. Если удвоить сумму их лет и вычесть утроенную разницу между их годами, то в результате этих арифметических действий любопытствующий мог бы вычислить возраст дамы, начавшей свою адвокатскую речь.

Несколько слов стоит уделить наряду леди Монт, поскольку это поможет лучше понять характер немолодой подруги двух юных особ.