Дама из Нью-Йорка недоверчиво хмыкнула:

— А кто заводит часы, а?

— Генерал… — драматически прошептала в ответ дама из Мичигана.

Шарлотта взяла себя в руки.

— Я уверена, что все это имеет вполне разумное объяснение, но я… я — ей-Богу же! — не заходила сюда. Честно! Я…

— Генерал был красивым мужчиной верно? — спросила первая дама из Нашвилла.

— Одним из первых красавцев того времени, — заметила в ответ вторая дама из Нашвилла.

Женщины молча разглядывали портрет. Дункан Толливер в самом деле был необычайно красив: резко очерченное лицо, гордый и бесстрашный взгляд. Он выглядел очень браво в своем сером походном мундире. Волосы у него были густые и черные как смоль. Несмотря на почтенный возраст портрета и не особенно яркие краски, глаза генерала казались неправдоподобно голубыми… Мисс Толливер уверяла, что генерал был негодяем. "Возможно, — подумала Шарлотта, — но каким красивым негодяем!"

Что-то скрипнуло, и женщины вздрогнули.

— Вы слышали? — прошептала дама из Мичигана.

— Старый дом… — ответила дама из Нью-Йорка тоже едва слышно.

Шарлотта облизнула губы. Послышался еще один звук — более долгий и отчетливый. Угловая дверь библиотеки начала медленно отворяться… Шарлотта приросла к месту, но услышала, что женщины за ее спиной попятились к раздвижной двери, в которую все они вошли.

"Генерал очень неприятен", — не без удовольствия говорила мисс Толливер.

Шарлотта же твердила себе, что не верит в привидения.

Вдруг угловая дверь распахнулась настежь, и пред ними предстал генерал Дункан Толливер — высокий, стройный, горделивый. Глаза у него были точно того же цвета, что и на портрете над камином: голубые-преголубые в раме смоляных волос. Вид у него был воинственный, даже в парадной форме, которая отлично сидела на нем… спустя сто двадцать лет. Серые шерстяные бриджи с золотыми лампасами были аккуратно заправлены в начищенные до блеска черные сапоги. Двубортный мундир с блестящими медными пуговицами и эполетами подчеркивал ширину плеч, сверкающая сабля болталась на поясе…