Лондон

29 августа 1803 года

Подбирая подол черно-белого одеяния послушницы, Мадлен Фокан неловко спустилась с империала

– Эй, поберегись!

Вскинув голову, Мадлен увидела движущийся прямо на нее дилижанс и отпрянула в сторону.

– Посторонитесь, мисс! – крикнул сзади кучер другого дилижанса.

Она увернулась, чудом избежав удара копытом ближайшей пристяжной. Раздраженные пестротой, гулом толпы и в особенности вонью и теснотой двора, лошади фыркали и мотали головами.

– Извиняюсь, мэм, – крикнул ей вслед первый кучер, взмахивая хлыстом и осаживая разгоряченных лошадей.

Путешествуя на верхнем сиденье дилижанса, Мадлен вдоволь налюбовалась живописной природой Англии. Иногда на недавно проложенных ровных дорогах с заставами кучер нахлестывал лошадей, разгоняясь до одиннадцати миль в час. Но чаще дилижанс еле тащился по ухабистым колеям, дребезжа, трясясь и подскакивая, так что все суставы Мадлен теперь ныли. Впрочем, поездка в дилижансе оказалась самой легкой частью ее путешествия.

Ошеломленная шумом после тихой и мирной жизни в стенах монастыря, Мадлен с трудом пробиралась в толпе почтовых смотрителей, мальчишек-курьеров, кучеров и пассажиров, которые напирали друг на друга, требуя свой багаж. Хор голосов то и дело прерывали пронзительный свист и зловещее щелканье хлыстов, от которого лошади в страхе прядали ушами.

Прежде Мадлен не доводилось бывать в Англии. Оставшись во Франции, под крышей монастыря, когда ее мать и тетки бежали от революции в благополучную Англию, девушка тринадцать лет терпеливо ждала, когда за ней пришлют. Томительное ожидание отучило ее питать большие надежды. Близкие желали ей только добра – в этом Мадлен была уверена, но она давно смирилась с мыслью: рассчитывать на то, что они сдержат свои обещания, не стоит.