Ева не переставала удивлять его; каждый раз, когда он был с ней, ему открывалось что-то новое.

Из ароматной пены виднелось только ее лицо, - щеки раскраснелись от жара, глаза закрыты. Но Рорк видел, что полностью Ева не расслабилась. О внутреннем напряжении говорила едва заметная складка между бровями.

Нет, Ева погружена в какие-то мысли, она чем-то обеспокоена и что-то задумывает, решил Рорк. Он подошел к ванне бесшумной походкой, которую усвоил в детстве, проведенном в дублинских трущобах. Когда он уселся на край ванны, Ева не пошевелилась, но Рорк знал, что она наверняка почувствовала его присутствие.

Через некоторое время Ева открыла свои золотисто-карие глаза и пристально посмотрела в его - голубые. Как всегда, от одного вида Рорка она испытала тревожное волнение. Его безупречно красивое лицо, обрамленное густыми черными волосами, не переставало удивлять ее - это было сошедшее с живописного полотна лицо падшего ангела.

- Извращенец, - произнесла Ева, нахмурив брови.

- Но это же моя ванна! - ответил Рорк и, погрузив в пену руку, провел ею по груди Евы. - Ты сваришься живьем.

- Я люблю, когда горячо. А сейчас мне нужно как можно горячее.

- Нелегкий выдался день?

"Будто ты не знаешь! - мелькнуло в голове у Евы, и она немножко обиделась. - Ты ведь всегда все знаешь..." Вслух она ничего не сказала и только пожала плечами. Рорк встал, подошел к встроенному в стену бару и наполнил вином два хрустальных бокала. Вернувшись, он снова сел на край ванны и протянул один бокал Еве.

- Ты совсем не спала и наверняка почти ничего не ела.

- Обычное дело.