Она не хотела встревать в это, так как, в конце концов, не имела суицидальных наклонностей.

Стряхнув с себя воспоминания, Кили поняла, что все еще держит в руке теперь уже гудящий телефон. Она опустила трубку на рычаг, снова осматривая свой пыльный офис. Не прикасались ни к чему по ее просьбе или же им просто пренебрегали?

Забавно, как такая простая вещь как отсутствие телефонных сообщений могла изменить все восприятие человека.

Телефоны работают в оба конца, напомнила она себе, снова потянувшись к трубке. Есть один человек, который всегда будет отвечать на ее звонки. Пальцем свободной руки она провела по пыльному краю рамки единственной картины на ее столе. Женщина, нервно улыбающаяся камере, была очень похожа на Кили. Рыжие волосы не такие яркие. Более заметны морщинки от смеха. Спортивные формы стали мягче за эти годы, но она все еще была красавицей.

В свое время Кили считала ее самой красивой женщиной в мире. Еще до врачей, неверия и сомнения.

Телефон зазвонил четыре раза прежде, чем раздался знакомый щелчок. Что-то в связи телефонных линий в лесах восточного Огайо всегда создавало впечатление, будто она говорит из бутылки. Или плохая связь, или отголосок двадцати восьми лет взаимного разочарования.

— Алло?

Кили сглотнула, затем сумела выговорить сквозь внезапно образовавшийся в горле ком.

— Привет, мама.

— Кили?

Кили душило знакомое раздражение. Кто еще это мог быть? Ее родители не хотели идти на риск со второй беременностью, так как Кили была… неполноценной.

— Да, мама, это — я. Как ты? Как папа?

— О, ты наконец-то вернулась домой из того ужасного места? Мы только что видели в новостях, что вампиры пытаются захватить российский трон. Какая-то женщина что-то говорила о том, что она принцесса Анастасия, обращенная в вампира, когда убили ее семью. Как думаешь, это может быть правдой? Ты же не выходишь наружу после наступления темноты? Мы посадили второй урожай чеснока и продаем его в горячих пирогах, хотя, кто захотел бы чесночный пирог? А ты…