Едва слова сорвались с его губ, как он вспомнил. Пещера. Его жертва. Он, как предполагалось, хотел этого.

Тем не менее, Анубиза не забыла, и, несмотря на ее вкус в убранстве своего будуара, она не была идиоткой. Злобная, убийственная, извращенная и одержимая, но не глупая.

Богини редко бывали глупыми.

Даже те, которые правили своим собственным феодальным владением в девяти кругах ада.

Она сидела на краю кровати, которая ощутимо прогнулась, как будто абсолютная сила ярости и смерти, управлявшая ее душой, прибавила веса ее тонкой фигуре. Почти против своей воли он коснулся локона из массы ее волос, свисающих до ее бедер. Или может быть, сделал это против своего желания. Может быть, она настолько умно управляла им, что он даже не понимал этого.

Но если он на самом деле в это верил, то сдался бы на милость своей судьбе. Попытался бы убить ее и выбраться отсюда в пламени убийственной глупости.

Он не был богом, но он также не был дураком.

Он будет ждать.

— Если тебя не беспокоит мебель, я ее сменю, — сказала она небрежно с видом доброжелательного родителя, преподносящего ребенку подарок. Потом ее голос стал почти жеманным. — Есть ли здесь что-нибудь, что тебе нравится?

За прожитые века Джастис узнал кое-чего о женщинах. Его позабавило и как-то успокоило то, что он обнаружил в этой богине, бывшей бичом Атлантиды на протяжении многих тысячелетий, по крайней мере, поверхностное подобие смертной женщине.

Он задумался, была ли она когда-нибудь женщиной.

Задумался, осмелится ли он когда-нибудь спросить.

— Ты знаешь, что есть, — проворчал он, бросая кости, что она не убьет его за безрассудство, схватил ее за руку и дернул ее вниз, на кровать рядом с собой. — Твоя красота безупречна, и ты прекрасно это знаешь.

Алый свет вспыхнул глубоко в центре ее зрачков, когда она медленно улыбнулась.

— Во мне много чего безупречного, воин. Найдешь больше?