– В любом случае, – отрывисто сказал он, – армия имеет право забирать подходящих лошадей, независимо от того, насколько они злобные. Пайоты безжалостно орудуют на дорогах в Орегон.

– Или калпепперская шваль, переодетая в индейцев.

– Да, в любом случае дело армии – наводить порядок.

– Но у нас нет никаких проблем с индейцами.

– Пока.

Уверенность Хантера раздражала Элиссу. Она оттолкнулась от загородки и встала прямо перед опасным незнакомцем.

– Удивительно, что ты защищаешь армию, – сказала она.

– Почему?

– Совсем недавно они были твоими врагами. Или… – добавила она грубо, – шинель, что в седле, ты забрал у конфедерата, которому сильно не повезло.

– Я не обираю мертвых.

Голос Хантера звучал спокойно и тихо, но от этого еще более угрожающе.

– Я не то имела в виду, – покачала головой Элисса.

– Тогда что же?

Это прозвучало не как вопрос. Как требование.

– Что ты купил шинель, – сказала Элисса. – Как мои мать с отцом покупали мебель и скот у переселенцев, едущих на Запад.

Хантер продолжал смотреть на нее.

– Так часто бывает, – объяснила Элисса. – Большинство едущих на Запад не представляют, какова Невада на самом деле. Мои английские кузины думали, что я вру, когда рассказываю о реках, высыхающих на пути к морю, и что озера испаряются каждое лето и превращаются в соленые кристаллы.

Наконец Хантер кивнул, допуская – Элисса не собиралась заподозрить его в ограблении мертвецов.

Однако Хантеру понадобилось огромное усилие, чтобы не выказать ярость, охватившую его при мысли: она допустила, что он, как и вороны, питается падалью, и после окончания боя торопится спикировать на мертвечину.

"Как, например, Калпепперы, – подумал Хантер, – подлые низкие твари. Вряд ли их можно назвать людьми. Нет, даже не вряд ли. Черные души – порождение дьявола.