– Значит, он все-таки едет? – сделала вывод Наташа, но постаралась скрыть свою радость.

Она уже начала невольно подражать сдержанным манерам Аделины Петровны.

– Конечно! – невозмутимо ответила та. – Почему бы ему и не воспользоваться возможностью побыть в Лондоне неделю и попрактиковаться в произношении. Хотя Глеб часто выезжает за границу.

– Я так и поняла, – тихо произнесла Наташа и замолчала.

Она узнала все, что хотела, разговаривать в таком шуме было неудобно, к тому же в этот момент освободилось место. Аделина Петровна тут же заняла его, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. И Наташа вздохнула с облегчением. Ее напрягало общение с руководительницей. Несмотря на прекрасные манеры, вежливость и любезность, та показалась ей насквозь фальшивой. К тому же, несмотря на сдержанность Аделины Петровны, нежелание возиться с провинциальными школьниками так и проскальзывало в ее поведении. Наташа рассмотрела ее холеное лицо, ровно покрытое тональным кремом, розовые румяна, безупречно лежащие на впалых щеках, длинные ресницы, чуть тронутые тушью, выщипанные изогнутые брови, чрезмерно пухлые, словно надутые, губы, поблескивающие розовым тоном, блестящие светлые волосы, тщательно уложенные, и сделала вывод, что Аделине как минимум лет тридцать и она немало времени проводит перед зеркалом и в салонах красоты.

«Наверное, ее положение на фирме обязывает так выглядеть, – размышляла Наташа. – А может, она всегда так ходит! Если бы мне пришлось ни свет ни заря отправиться на вокзал, я бы точно надела джинсы и куртку. Но в ее гардеробе навряд ли имеются такие вещи. Интересно, замужем ли она…»

Аделина Петровна в этот момент открыла глаза и посмотрела на Наташу. Та отвела взгляд и смутилась, словно подглядывала за чужой жизнью в замочную скважину.