— Не ожидал выхода Пэйдж. Поэтому не могу рассказать вам о ней. Но одно я знаю точно: она потрясающая коллега. Ей… сколько тебе лет, Пэйдж?

— Двадцать два! — выкрикнул Уолкер.

На его лице играла дьявольская усмешка. Он шепнул что-то своему соседу по столику, который бросал на Пэйдж похотливые взгляды.

— Сколько предложите за эту двадцатидвухлетнюю красотку с известным именем и ангельским личиком?

Смерть. Уж лучше умереть, чем стоять здесь; на сцене, под ярким светом рампы.

— Пять сотен!

Боже, они начали торговаться? Пэйдж подняла руку, чтобы остановить торги, но ее проигнорировали.

— Всего пять сотен? — подстегивал ведущий. — Посмотрите на эту прекрасную юную леди. Она великолепна.

— Шестьсот пятьдесят!

— Я слышу, шестьсот пятьдесят за златовласку с медовыми локонами? Шестьсот семьдесят пять…

Пэйдж почувствовала, как у нее подкосились колени. Пожалуйста, господи, пусть все это скорее закончится!

— Это ошибка, Джордж, — в отчаянии сказала она ведущему. — Я не номер…

— Семьсот!

— Вот так уже лучше. Я слышу — семь сотен или семьсот пятьдесят?

— Восемьсот пятьдесят!

— Девятьсот!

Ноги едва держали Пэйдж. Джордж поддержал ее, покрутив. Кружась, Пэйдж видела лицо своего кузена, который обсуждал что-то со своим соседом, но яркий свет, бьющий в глаза, мешал разглядеть, кто это был.

— Девятьсот пятьдесят! — раздалось в конце зала.

Это заставило мужчин на минуту замолчать. Обычно на тысяче долларов торги заканчивались.

Уолкер рассмеялся над какими-то словами своего соседа и откинулся на спинку стула, загородив собой свет и предоставив Пэйдж возможность разглядеть этого мужчину.

— Тысяча долларов! — снова раздалось с конца зала. Серые глаза пронзали Пэйдж насквозь. От этого взгляда по спине побежали мурашки.