– Сэр, я Нэн Макферсон. Я прожила на этой земле восемьдесят семь лет. Слишком много я прожила, чтобы теперь пугаться даже такого грубого англичанина, как вы, сэр. Мне не сообщали о вашем приезде. Убирайтесь прочь!

И она попыталась закрыть дверь, но отец Шарлотты не собирался допустить ничего подобного.

Мать сделала шаг вперед и положила руку на плечо отца.

– Найджел, дорогой, позволь мне. В конце концов, это дело семейное. – И она улыбнулась старухе так, словно они были сообщницами.

Шарлотта узнала этот прием, он был ей известен всю жизнь. У Нэн не было никаких шансов устоять против настойчивости ее матери.

– Мы знаем, Нэн, что Джордж ничего вам не сообщал. Но мы так устали, и, похоже, собирается дождь. Неужели вы откажете нам в ночлеге под крышей, в настоящей кровати?

Нэн отступила, дверь приоткрылась еще на дюйм.

– Крыша течет, а у меня давно нет сил самой проветривать постели.

– С нами два лакея. Они помогут все приготовить. – Мать улыбнулась, а дверь открылась еще немного шире.

– Я не желаю стоять здесь как нищий, – некстати вмешался отец.

Человек он был добродушный, но, будучи в раздражении, часто впадал в настоящую ярость, а это путешествие лишило его душевного равновесия. Протиснувшись мимо Нэн, он сделал знак жене.

– Будь я проклят, если позволю обращаться с собой, как с бродягой, у дверей моего собственного зятя!

Шарлотта обернулась и еще раз окинула взглядом двор. Повторный осмотр не изменил первого впечатления.

– Пойдем, Шарлотта!

К ночи им удалось подкрепиться чем-то похожим на тушеное мясо и хлебом, настолько черствым, что он напоминал кирпичи Балфурина. Родители заняли смежные комнаты хозяина, а Шарлотту поместили в меньшую по размеру спальню с противоположной стороны холла.

Она стояла у окна с открытыми ставнями и смотрела в ночь.

Непроглядная тьма окутывала холмы. Над ними, в черном небе, ярко сверкали тысячи звезд. Тихая ночь. Лишь слабое дуновение прохладного ветра касалось щеки девушки.