– Почему это русским не выгодно поднимать шум вокруг захвата их судна?

– Да потому, что сухогруз помимо всякой гуманитарной дребедени тащил в Джаббу, с которой у официальных властей Сумарди весьма напряженные отношения, четыре контейнера со стрелковым оружием и боеприпасами.

– Вот как? И где сейчас эти контейнеры?

– У меня, естественно!

– Ты снял их с сухогруза?

– Конечно!

– В принципе, это не так важно. У них есть знаки, указывающие на принадлежность России?

Фарух взглянул на собеседника:

– Ты на что намекаешь, Роджер?

Стин рассмеялся:

– Ты наивен, как дитя, Башир! Никто и никогда, тайно переплавляя оружие, не оставляет ни малейшего следа, указывающего, кому это оружие ранее принадлежало. Прикажи своим «пахарям» моря осмотреть контейнеры, вскрыть их и также внимательно осмотреть каждый ствол, каждый ящик, цинк или картонную коробку с патронами, даже боеприпасы, и, уверен, нигде ты не найдешь знаков принадлежности вооружения России. А то, что оно российского производства, совершенно ни о чем не говорит. Как и наличие контейнеров на сухогрузе. Русские легко открестятся от них, объявив, что оружие на сухогрузе – провокация пиратов или властей Сумарди.

– Но я могу заставить и капитана, и команду письменно или перед камерой подтвердить, что сухогруз вез в Джаббу оружие! В нарушение международных санкций!

– Вот именно, что заставить! Их заявления и цента не будут стоить. Неужели ты думаешь, что кто-то всерьез воспримет утверждения какого-то пирата, чье место на рее?

– Ну, ну, Роджер! Ты говори, да не заговаривайся! Я терпеть не могу, когда о нас говорят пренебрежительным тоном. Даже друзья!

Американец усмехнулся:

– Извини, если обидел! Но тебе лучше отпустить сухогруз. Пусть плывет в Джаббу.

– Может, еще и контейнеры с оружием вернуть?

– Может, и вернуть!

– Я не намерен терять груз, который принадлежит мне!

Стин повысил голос: