Лайам изо всех сил пытался совместить интересы бизнеса с нуждами брата. Только теперь он по-настоящему почувствовал, как тяжело приходится одиноким работающим родителям. У него теперь не было ни одной свободной минутки… и все равно он постоянно не успевал.
Лайам вошел в офис фонда, и колокольчик над дверью весело звякнул. Сразу же за входной дверью оказалась небольшая приемная. Кресло, куда могли бы втиснуться двое худеньких влюбленных, стол с телефоном и компьютером. Но вот стены… стены поражали. Они были плотно увешаны картинами в рамках — от примитивных детских каракулей до почти профессиональных произведений, которых, впрочем, было немного. Лайам рассматривал особенно симпатичный рассвет — или закат — над водой, когда позади раздалось вежливое покашливание.
Лайам обернулся и обнаружил перед собой женщину с самой пышной шевелюрой из всех, какие ему приходилось видеть в жизни. Женщина улыбнулась ему. Вообще ее волосы не были взбиты и распушены намеренно, — и не надо было быть парикмахером, чтобы это понять. Скорее все выглядело так, будто у нее было слишком много кудряшек для одной маленькой головки.
— Добрый день, — сказала женщина. — Добро пожаловать в «Рассвет». Чем я могу помочь? — Все это было произнесено на одном дыхании, слова теснились и налезали друг на друга. Она источала неуемную энергию и, казалось, с трудом удерживала ее внутри.
— У меня назначена встреча с Анной Чепел.
— А, так вы, должно быть, Лайам Франклин. — Она стремительно шагнула к нему, резким жестом протянула руку и продолжила: — Приятно познакомиться. Давайте пройдем в мой кабинет и посмотрим, что мы сможем сделать для вас и вашего брата Колма.