— Я очень хочу надеяться на то, что вы не вычеркнете меня из их жизни, поскольку суд, скорее всего, сочтет невозможным мое опекунство из-за моего физического состояния сейчас, после автокатастрофы. Но я уверена, что смогу окончательно поправиться, только еще не знаю, сколько времени мне на это потребуется. — Она помолчала, а затем продолжила: — Но если детям живется здесь хорошо и счастливо с вами, то я не собираюсь никоим образом разрушать их жизнь. Просто мне бы очень хотелось иметь доступ к ним. Я не советовалась с юристом по этому вопросу, но если вы вдруг решите с помощью закона лишить меня прав в отношении моих племянников, то мне придется подавать в суд ходатайство и о моих правах на детей.

Увидев беспокойство в его глазах, она решила показать свое доброжелательное к нему отношение. Подумав, Коллин произнесла:

— Я понимаю, что могут возникнуть некоторые сомнения. И рассчитываю, чтобы суд знал о моем финансовом положении, о моей возможности материально обеспечить моих племянников.

Кейд Чалмерс взглянул на нее пронизывающим взглядом и спросил:

— Вы говорите это серьезно?

— Мистер Чалмерс, я очень люблю своих племянников. Мне их очень не хватает в моей жизни. Вот поэтому я и приехала к вам, чтобы решить этот вопрос. Я очень хочу принимать активное участие в их воспитании, — твердо сказала Коллин.

— Какое участие вы собираетесь принимать в жизни ваших племянников? — переспросил ее Кейд Чалмерс тоном, в котором звенел лед, как будто бы он считал, что ее вмешательство в судьбу детей будет совершенно ненужным и назойливым.

— Видите ли, я их родная тетя. И рассчитываю общаться с ними регулярно и постоянно принимать активное участие в их жизни и воспитании. Очень надеюсь на это, — как можно спокойнее ответила она.

— Вы хотите слишком многого. Чего вы еще хотите, кроме того, что сказали сейчас? — резко спросил Кейд.

Его тон смутил ее, Коллин снова почувствовала волнение от его суровости. Может быть, он считает ее просьбу чрезмерной? Она постаралась как-то успокоить его и произнесла: