Все, как обычно, но Мак никогда не допускала формального отношения к работе. Стоит привыкнуть, и не появятся новые идеи, не подвернутся счастливые шансы, не найдутся оригинальные ракурсы. А если скука все же подкрадывалась к ней, она вспоминала голубую бабочку, опустившуюся на одуванчик.

Воздух был напоен ароматом роз и лилий, звенели голоса, раздавался топот множества ног. Свет щедро струился в высокие окна, заставляя сверкать и переливаться золотые и серебряные ленты.

— Наушник, Мак! Приехала невеста.

Паркер вихрем слетела с главной лестницы и бросилась встречать невесту, а Мак взбежала по ступенькам и, не обращая внимания на холод, выскочила на верхнюю веранду как раз в тот момент, когда на подъездной аллее показался белый лимузин. Пока он плавно скользил к главному входу, Мак нашла удачный ракурс и замерла в ожидании.

Подружка невесты, мать невесты…

— Подвиньтесь, ну, подвиньтесь чуть-чуть, — бормотала Мак.

Из лимузина вышла Элисон в джинсах, сапожках из овчины, потертой замшевой курточке и ярко-красном шарфе. Мак установила крупный план и окликнула невесту:

— Привет, Элисон!

Невеста подняла голову. На ее лице мелькнуло изумление, тут же переросшее в восторг, и, к радости Мак, Элисон вскинула руки и рассмеялась.

Путешествие начинается, подумала Мак, останавливая это удивительное мгновение.

Через десять минут Апартаменты невесты — бывшая спальня Паркер — превратились в шумное женское царство. Два стилиста демонстрировали свои таланты, завивая, выпрямляя и подстригая, остальные накладывали макияж, поправляли наряды.

Мак незаметно скользила по комнате, впитывая ароматы, движения, звуки. Фокусом всего действа оставалась невеста, абсолютно спокойная, уверенная, сияющая и болтающая без умолку.