Мак перекатилась в постели, потянулась к разбушевавшемуся будильнику и хлопнулась лицом вниз на пол своей студии.

— Черт! С Новым годом.

Полусонная, озадаченная, она лежала на полу, пока не вспомнила, что так и не добралась до кровати на втором этаже и трезвонит вовсе не будильник, а компьютер, запрограммированный разбудить ее в полдень. Первого января!

Мак поднялась и побрела на кухню к кофеварке.

Как кому-то взбрело в голову жениться под Новый год? Зачем выбирать для свадебного обряда праздник, предназначенный для алкогольного марафона и, если повезет, необременительного секса? И зачем непременно втягивать в эту авантюру родных и друзей, не говоря уж о свадебных фотографах?

Разумеется, когда в два часа ночи прием наконец закончился, она могла бы — как всякий нормальный человек — отправиться в постель, а не перегонять фотографии свадьбы Хайнз — Мейер в компьютер и еще почти три часа разбираться с ними.

Но боже! Какие же хорошие фотографии. А некоторые — великолепные.

Или, может, все они просто дерьмо, а она оценивала их в эйфорическом тумане?

Нет, фотографии хорошие.

Мак насыпала в кружку три ложки сахара и выпила кофе, стоя у окна и глядя на заснеженные сады и лужайки поместья Браунов.

Мы отлично поработали и провели чудесную свадьбу, думала она, и, дай бог, Боб Хайнз и Вики Мейер смогут построить на этом фундаменте хороший брак.

В любом случае воспоминания об этом дне не сгладятся. Мгновения, важные и не очень, пойманы. Осталось поколдовать над ними, и через застывшие на фотографиях образы Боб и Вики смогут вернуться в этот день и через неделю, и через шесть десятков лет.