А сам Мак кричал в микрофон, расположенный на металлической панели в стене у его изголовья. Свободной рукой он держал провод с кнопкой на конце и со злостью тыкал в нее большим пальцем.

– Сьюзи! Я говорю тебе в последний раз! Я хочу домой!

В ответ Сара ясно услышала раздраженный голос медсестры, как эхо раздающийся из панели:

– Ты не можешь идти домой, Мак. Угомонись, я скоро сделаю тебе еще один укол. И перестань нажимать на звонок.

– Дети остались дома совсем одни. Я не могу здесь просто так лежать. Я должен сегодня быть дома.

– Послушай, я позвоню Свенсонам и попрошу Либби их проведать...

– Они в Чейеннах...

– На собрании скотоводов...

– Да, да, – прервал он. – А теперь принеси мне мою одежду и ботинок, который доктор не изуродовал, и...

– Мак, доктор приказал всю ночь не сводить глаз с твоей ноги. И я не могу.

– Я могу побыть с ними.

Мак резко повернул голову, услышав голос Сары.

– Что это было, Мак? – спросила Сьюзи по внутренней связи.

– Минутку, Сьюзи. Я позвоню тебе позже.

– Если ты еще раз нажмешь на звонок, я...

Мак щелкнул выключателем на стене, не дав Сьюзи закончить предложение.

– Привет. – Он посмотрел на Сару без удивления. – Я думал, ты уже уехала.

– Я вернулась, – не вдаваясь в подробности, ответила она.

– Вот как! – Он замолчал. – Ты знаешь, этот проклятый доктор разрезал мой ботинок. Он же был из настоящей слоновой кожи. Такие ботинки невозможно просто так пойти и купить.

– Мне очень жаль. Они действительно были просто великолепны.

– Да, черт побери. А теперь меня хотят напичкать обезболивающими таблетками и целую ночь сидеть рядом и вливать по капле лекарство.