Сара молча налила им обоим по чашечке кофе.

– Ему наложили гипс или обычную повязку? – спросил Майкл, макая в кофе кусочек пиццы.

– Обычный гипс, – заверила она его.

С подозрением в голосе Якоб спросил:

– Он действительно завтра вернется домой? Иногда отец считает нас маленькими детьми и поэтому не все нам рассказывает, чтобы не расстраивать.

– Надеюсь, ему не собираются ампутировать ногу или что-то в этом роде, – добавил Майкл, выуживая из чашки кусочек пеперони, соскользнувший с сыра.

– О, Боже мой, нет, конечно! – Сара так резко поставила чашку на стол, что кофе пролился ей на руку. – Конечно же, нет. – Она вытерла мокрые пальцы о джинсы. – Он ужасно беспокоится о своих ботинках.

– Мы слышали. Все это мы уже слышали, – остановил ее Майкл.

– А в остальном ваш папа в полном порядке. Врачи сказали, что отпустят его домой сразу после обеда. Я съезжу за ним и привезу его сюда... Комната вашего отца наверху?

Мальчики кивнули.

– А комната для гостей, которую вы приготовили для меня?

– Тоже наверху.

– Я тут подумала, что вашему отцу будет тяжело первые дни подниматься по ступенькам. Не могли бы мы соорудить ему кровать где-нибудь внизу?

– У отца в кабинете есть кресло-кровать, – сказал Якоб. – Правда, посередине она провисает.

– Тогда пойдем и посмотрим, что мы сможем сделать. – Сара встала и направилась с чашкой к раковине.

– Кабинет находится там, мэм, – произнес Якоб почти официальным тоном, явно стараясь выглядеть взрослее брата.

И снова Сара поймала себя на том, что прячет улыбку, следуя по коридору за мальчиком в комнату, заставленную стеллажами с книгами.

Ребята с трудом разложили кресло, и оно превратилось в кровать с весьма приличным прогибом посередине. И все же они решили, что любая кровать лучше, чем ступеньки лестницы, и быстро принесли простыни и одеяла. После этого мальчишки объявили, что комната готова к приему больного и остается ждать возвращения Мака.