– Обуйся, дорогая, тебе нельзя простужаться.

Лоренца поцеловала мать в губы. Именно за эти восхитительные губы и полюбил Сильвану Артур Грэхем, встретив ее впервые в приморском кафе в Санта-Маргерита на Итальянской Ривьере в 1956 году. Образованный космополит Артур удивился собственной реакции на чувственность и беззаботность большегрудой семнадцатилетней девушки с веселым смехом. Спустя двадцать восемь лет от прежней Сильваны остались только те же губы. Большие темные глаза утратили свой блеск, густые черные волосы не вились больше по плечам, а были собраны в тугой седеющий пучок.

Женщины направились в библиотеку. Босая Лоренца ступала важной походкой беременной женщины; по-королевски медленная поступь ее матери не отличалась легкостью, и даже ее высоко поднятая голова не могла скрыть намечающийся второй подбородок. Женщины находили Сильвану Грэхем элегантной, но неприступной; мужчины считали, что для нее уже все позади – лишних двадцать пять фунтов веса не располагают к заигрываниям.

В библиотеке Лоренца взяла в руки рекламную брошюру.

– Что это значит, мама? Ты решила немного проветриться?

Сильвана рассмеялась их старой шутке.

– Нет, это деловая поездка. На следующей неделе мы уезжаем на ежегодную конференцию в Австралию. После нее состоится обычная поездка для высшего руководства. Твой отец выбрал Пауи потому, что никогда еще не рыбачил там, и, очевидно, потому, что там полно акул. Ему еще не удавалось поймать акулу.

– Да, для президента корпорации это кое-что значит.

Лоренца присела на софу и принялась с увлечением обсуждать свою беременность, не думая о том, что месяца через два эта тема может наскучить ей самой. Хотя ее ребенок должен родиться не ранее конца февраля, Лоренца смотрела сейчас на свою жизнь, словно не с того конца телескопа: она сузилась до размеров кружка, включавшего только ее мужа и еще не родившегося ребенка.

– Эндрю хочет, чтобы я ушла с работы… Он намерен сам распоряжаться моими деньгами. Кстати, об этом-то я и хочу поговорить с папой.