Артур был совершенно равнодушен к жене. Постепенно он стал считать Сильвану незначительной и безнадежной личностью. Для остальных Сильвана была рассеянной, всегда погруженной в свои думы и сторонящейся общества женщиной. Она сама чувствовала, что между ней и жизнью как будто воздвигнута прочная стеклянная стена. Но она не могла понять: в аквариум ли она смотрит или из аквариума? Она никому не поверяла свои переживания, так как предчувствовала, что жалость постороннего человека сделает ее муку еще невыносимее.

Сильвана очень привязалась к своей малышке, круглолицей Лоренце, которая постоянно пускала пузыри и мочила свои очаровательные ползунки, которые шили для нее итальянские монахини. Все в «Нэксусе» отлично знали, что Артур вновь вернулся к холостяцким привычкам и в последнее время стал все чаще пользоваться своим прежним номером в отеле.

Удивительно, но он был преисполнен огромной гордости за себя, когда увидел перед собой крохотное красное и все какое-то сморщенное личико малютки Лоренцы и услышал ее крик.

– Она пошла в тебя, – сказала Сильвана, и Артур при этих словах весь так и засветился от радости.

В течение трех месяцев после рождения Лоренцы старая детская Артура была отремонтирована и декорирована в бледно-розовых тонах. С того момента Сильвана поняла, что может получить все, что ни попросит… при условии, что это «все» требуется Лоренце. Все, кроме денег.

Артур не допускал, чтобы у Сильваны была хоть какая-нибудь наличность. Все счета неизменно оплачивались секретарем Артура. И дело вовсе не в том, что муж был скуп. Как раз наоборот. Если, скажем, Сильване хотелось иметь новую машину, ей нужно было всего лишь напомнить об этом Артуру в сентябре, когда он заказывал новые модели на следующий год. Артур имел хороший вкус на драгоценности и любил приобретать их. Поэтому у Сильваны были в шкатулке настоящие россыпи изумрудов, жемчуга, сапфиров и бриллиантов (рубины Артур никогда не покупал, так как считал этот камень вульгарным). И все же, что касается наличных денег, у Сильваны их не было.