— Да, но отсюда до Лимасола довольно далеко. Пафос расположен на западном побережье острова, а Лимасол — на противоположной стороне. — Роберт подошел ближе; Элен не отодвинулась. И хотя она уже довольно давно избегала мужского общества, Роберт невольно вызывал у нее симпатию. Ей понравился его открытый легкий характер. Роберт рассказал ей, что он холостяк. После продолжительного отдыха на Кипре, он так полюбил эти места, что купил здесь небольшой домик, устроив в нем свою мастерскую, так как по профессии являлся художником. По странному стечению обстоятельств, Роберт тоже жил в Лапифосе и даже немного знал Леона Петру.

— У него тяжелый характер, — сказал Роберт, когда Элен объяснила ему, зачем едет на Кипр. — Закоренелый холостяк, хотя, конечно, он не отказывается от… э-э… развлечений.

Элен смутилась, а Роберт рассмеялся, добавив, что ни один киприот в силу своего темперамента не может обойтись без женщины.

— Они открыто заявляют об этом. Вероятно, оправданием их поведения может служить здешний климат… или лучше сказать, объяснением, потому что киприоты никогда не ищут оправдания своим поступкам.

— А как выглядит дом Леона Петру? — поинтересовалась Элен.

— О, его надо видеть! — В голосе Роберта прозвучало восхищение. — Это огромный белокаменный особняк с балконами в каждой комнате, построенный на сваях у подножия гор. За домом поднимаются отроги горного хребта, а фасад выходит на прибрежную долину с плантациями апельсиновых и лимонных деревьев, за которыми простирается синяя гладь моря. С балконов открывается вид и на горы, и на море. Необыкновенно красивый дом; слишком романтичный и прекрасный для такого старого холостяка, как Леон Петру.

— Старого? Я думала, что он еще довольно молод.

Роберт пожал плечами и неуверенно произнес:

— Ему, наверное, около сорока… он очень красив, ничего не скажешь. Но высокомерие, с которым он держится, придает ему чересчур суровый и неприступный вид.