— А я тебя сразу узнал, — заметил Айви и, взглянув в зеркало заднего вида, тронулся с места. — Правда, — подтвердил он, поймав ее недоверчивый взгляд, — ты не очень изменилась. Кроме прически, разумеется. Раньше ты носила длинные волосы.

— Не знаю, можно ли считать это комплиментом, — усмехнулась Сидни, благодарная за то, что разговор начал он. — В те времена я выглядела таким пугалом! И весила фунтов на пятнадцать — двадцать больше, чем надо.

— Ну сейчас ты, по-моему, весишь меньше, чем надо, — сказал Айви, скользнув глазами по ее фигуре. — Мать рассказала мне об операции. Надо же, язва в двадцать восемь лет…

— Собственно говоря, мне почти тридцать один, — быстро возразила Сидни, не совсем понимая, зачем ей понадобилось уточнять свой возраст. — Кроме того, болезнь меня совсем не беспокоила.

— Но потом было прободение? — Сидни кивнула. — Мама сказала, что несколько часов твоя жизнь буквально висела на волоске. — Он помолчал. — Твой приятель сообщил ей все подробности.

— Неужели?

Сидни собралась было объяснить, что Грег вовсе не ее приятель — во всяком случае, не в том смысле, но передумала. Они действительно снимали дом на двоих, так было удобнее, но, в конце концов, это никого не касается.

Руки Айви легко повернули рулевое колесо, и «вольво» плавно влилась в покидающий аэропорт поток машин.

— Мне кажется, ты просто переработала, — сказал он. — Надо уметь расслабляться.

Сидни подумала, что уж он-то наверняка умеет, и отвернулась, чтобы не рассматривать его слишком откровенно. Боже, кто мог подумать, что сын Джоханны вырастет таким привлекательным и мужественным! Если ему когда-нибудь надоест жить на Ямайке, ей не составит труда подыскать ему работу фотомодели.

Однако вряд ли из этого что-нибудь получится, решила она. Айви был красив, но не безликой красотой моделей, с которыми ей приходилось иметь дело раньше. В его наружности чувствовались характер и сила. Фотографы снимали бы его с удовольствием, но вряд ли им представится подобный шанс.