Шофер поздоровался, принял у нее чемодан и направился к стоящей перед домом машине. Сидни тихонько прихлопнула дверь и двинулась следом. За ночь сильно похолодало, падающий снег больше не таял, разве только на проезжей части под колесами первых, ранних машин. Ну ничего, скоро она будет там, где солнце светит — и греет — с утра до вечера почти постоянно.
1
За иллюминатором мелькали крупные снежинки и, ложась на землю, покрывали взлетную полосу пушистым белым ковром. Было неясно, в состоянии ли вообще лайнер взлететь в таких условиях. А может быть, ей просто очень хотелось, чтобы погода оказалась нелетной? Тогда у нее появилась бы веская причина остаться дома. Взлетели успешно…
Не то чтобы она не любила снег — напротив, такая погода в это время года казалась ей куда более естественной, чем ярко сияющее солнце, зелено-голубое море и сверкающие всеми цветами радуги витрины магазинов, уже готовые к предстоящему сезону отпусков. Хотя, разумеется, с ней согласились бы далеко не все. Большинство людей посчитали бы просто даром Божьим возможность провести четыре недели на Ямайке, особенно в ее обстоятельствах — после Рождества, проведенного на больничной койке.
Но я не принадлежу к этому большинству, подумала Сидни, пытаясь найти более удобную позу. Ей вовсе не хотелось лететь на Ямайку, в каком бы состоянии ни находилось ее здоровье, не лежала душа к встрече с так называемым отчимом и его семьей. После смерти матери Сидни почти не поддерживала контактов с Паркерами, и это ее вполне устраивало. Более чем устраивало!
Взглянув в иллюминатор, Сидни вздохнула. Вдали виднелась мощная горная гряда, а расстилающаяся под крылом самолета бирюзовая гладь, казалось, издевалась над ее чувствами: хочешь не хочешь, а меньше чем через час они будут на месте. Гигантский лайнер начал постепенно терять высоту, вскоре внизу должен был показаться Монтего-Бей. Впрочем, ее желания и настроения потеряли всякий смысл: ступив на борт авиалайнера, Сидни лишилась возможности выбора.