– Мне? – смуглое лицо Николаса стало вдруг бледным, как полотно. – Вы хотели бы, чтобы я просил руки вашей дочери? Но ведь всем известна моя репутация, Джулиан! И большинство отцов вызвали бы меня на дуэль, подойди я хоть на шаг к их дочери, не говоря уж о том, чтобы просить ее руки.

– Я с трудом верю этому, зная о твоих средствах и положении в обществе. И потом, я всегда думал о тебе лучше, чем ты сам. Из тебя получался бы отличный отец семейства.

– Весьма польщен, Джулиан. И все равно вы еще плохо меня знаете. Я не из тех людей, что любят оседлый образ жизни, живу сегодняшним днем. Большую часть времени провожу в море. Что за жизнь будет у женщины, решившей связать со мной свою жизнь?

– Но тебе вовсе не обязательно все время проводить в море. И мы оба прекрасно знаем это. У тебя, есть несколько поместий на Севере. И, как мне кажется, пора думать о браке и семье.

– Ваши дочь, насколько я понял, тоже одобряет эту идею?

– Глори пришла бы в бешенство, если бы узнала о том, что в нашем разговоре прозвучало одно только слово «брак». Подвести ее к алтарю ты должен сам. Я просто хочу, чтобы ты знал, если тебя интересует это предложение, я даю на это свое благословение.

– Но меня никогда не интересовала женитьба. Вам, как никому другому, следовало бы знать об этом.

– Прошлое не всегда повторяется, Николас. И только потому, что брак твоего отца оказался неудачным, нельзя судить о твоей будущей женитьбе.

– А ваш брак, Джулиан? Вы счастливы?

Нахмурив брови, тот тяжело вздохнул и отвел взгляд.

– Я должен был жениться на Луизе. Но никто из нас не испытывал особого счастья от этого. Но все-таки однажды я по-настоящему любил. – Он замолчал, пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями. – Если бы Ханна стала моей женой, я был бы счастливейшим из смертных. – Вспоминая о том незабываемом времени, когда они могли часами сидеть с Ханной у маленького очага крошечного домика или лежать на старой железной кровати, Джулиан уже не хмурился. Когда же какая-то хохочущая парочка случайно задела его, мысли неохотно вернулись к настоящему, и он снова обратился к Николасу.