Девушка улыбнулась, и это была первая неподдельная улыбка с тех пор, как Джулиан познакомил их. Ее глаза сверкали, щеки раскраснелись, и Николас понял, почему так много мужчин не может устоять перед этими чарами.

– Ганнибал, – продолжала она, – лошадь, на которой вы поедете, – прямой потомок Годолфина Арабского. Его сыновья побеждали в Плакмайне и Доналдсонвилле. Думаю, он мог бы стать чемпионом – у него есть выносливость и скорость, но отец захотел оставить его для разведения породы.

Николас удивленно вскинул бровь.

– Ваш отец говорил, что вы – обладательница не только хорошенького личика.

– Правда? – На этот раз девушка улыбнулась лукаво, и молодой человек невольно почувствовал, что решение его становится более шатким. – А что еще он говорил?

– Сказал, что вам нравится сводить с ума мужчин. Что-то в этом роде.

Глори рассмеялась. Ее звонкий, чистый смех показался Николасу очаровательным. Солнечные лучи, падающие сквозь открытые двери конюшни, освещали несколько завитков светлых волос девушки, выбившихся из прически. Темно-зеленая шляпка с вуалью – удачное сочетание с амазонкой Глори – кокетливо сидела на ее прелестной головке, из-под края юбки виднелись маленькие лайковые ботиночки.

– Иногда отец несколько увлекается.

От вчерашней злости не осталось и следа. Николас понимал, что легко можно подлить масла в огонь, и с трудом удерживался от соблазна. В конце концов у него есть право на несколько часов удовольствия, говорил себе капитан. Но когда наступит подходящий момент, он снова выведет девушку из равновесия, будет держать ее в напряжении. Теперь можно позволить и это.

– Поскольку сегодня мы ладим друг с другом гораздо лучше, чем вчера, – сказал Николас, – я считаю, что нужно окончательно помириться и наслаждаться сегодняшним замечательным днем.

– Думаю, это великолепная идея, капитан. – Глори снова улыбнулась, словно была бесконечно рада то ли предстоящей поездке верхом, то ли теплому ласковому солнышку, выглянувшему, наконец, после трех дней ненастья.