Почти напротив офиса Кемпбелла был разбит маленький сквер. Виктория остановила машину у тротуара, выключила мотор и откинулась на сиденье. Сегодня она была настроена решительней. Она отказывалась даже помыслить о возможной неудаче — все должно идти именно так, как она задумала. Только сейчас, за завтраком в отеле, она узнала, что послезавтра на острове праздник. Все учреждения будут закрыты до понедельника — а именно в понедельник она должна улететь обратно в Штаты.

Время шло медленно. В полдень из офиса Кемпбелла начали выходить служащие, группами по двое-трое. В большинстве своем это были мужчины средних лет. Но того, чье фото лежало в сумке Виктории, среди них не было. Начальника службы безопасности она тоже не видела — значит, он ее не заметил, и это ее порадовало.

Некоторые из женщин несли в руках коричневые бумажные пакеты с едой. Рассевшись в скверике по скамьям, они принялись болтать на смешанном испанском и английском, жуя свои завтраки. Виктория подумала о фруктах и крекерах, купленных утром на всякий случай, но есть в духоте и тесноте автомобиля совсем не хотелось.

Она наскоро свернула волосы в пучок, взяла с заднего сиденья широкополую соломенную шляпу и нахлобучила ее на голову. Быстрый взгляд в зеркало — и увиденное вполне удовлетворило ее. Под широкими полями шляпы и за темными очками ее лицо едва ли можно было узнать.

Женщины даже не взглянули на нее, когда Виктория медленно двинулась в их сторону. Она выбрала скамью, которая позволяла ей видеть улицу из-за цветущего кустарника, съела свои фрукты и крекеры, потом достала из сумки путеводитель и приготовилась к долгому ожиданию.

Часы бежали, а горячий, насыщенный цветочными ароматами воздух действовал усыпляюще. В конце концов она закрыла книгу и, чтобы чем-то занять себя, принялась разглядывать окружающих людей. Туристов узнать было легко. Большинство из них одевались так же, как и она, в футболки или блузки из хлопка и легкие брюки. Вид у них был такой, словно сидеть под тенью деревьев доставляет им огромное удовольствие. Тут были и морщинистые старухи, и довольно дряхлые старички, которые расселись, подставив лица солнцу, точно в своем садике за домом.