— Ну, кажется, вы целы. Что называется, в рубашке родились.

Молодая женщина ойкнула и дернулась; когда его рука слегка дотронулась до ее виска.

— Вам больно?

— Конечно, больно!

Виктория подняла руку и осторожно коснулась ссадины на виске. Кончиками пальцев она ощутила что-то теплое и липкое на щеке.

— У меня кровь течет?

— Да. Но это лишь небольшая ссадина. — (Виктория почувствовала мягкое прикосновение тонкой ткани к виску.) — Вот так, подержите несколько минут вот здесь.

Это был его носовой платок. Слабый мускусный запах одеколона, исходящий от него, неожиданно привел Викторию в смятение.

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, — быстро сказала она. — Все нормально. Но только… я бы хотела встать на ноги.

Он обхватил ее за плечи, когда она начала вставать.

— Не думаю, что вы можете встать так сразу, — сказал он. — Почему бы вам не полежать, пока я…

— Нет. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. — Ее голос был резок. Ей казалось, что в его тоне, в том, как он ведет себя с ней, есть что-то знакомое. Но что именно, она никак не могла понять. — Я… я хочу хотя бы сесть. Мне так будет лучше.

Поддержав ее за плечи, он помог ей наконец встать и опереться на капот машины.

— Как теперь?

— Лучше. — Щурясь от солнца, она все еще не могла увидеть лица этого мужчины. Нервно улыбнулась, отняла от щеки платок. — Я его испортила, наверное.

Он засмеялся. Этот смех был смутно знаком и неприятен.

— Не тревожьтесь. Если вас это успокоит, я попрошу мою страховую компанию отнести его на ваш счет.

— На мой счет?

— Это не слишком скажется на нем в любом случае. Ремонт моей машины обойдется вам в десять тысяч долларов. А испорченный носовой платок — это плюс еще пять баксов.

От изумления у Виктории открылся рот.

— Вы шутите?

— Какие шутки? Достаточно взглянуть, что вы сделали с передком моей машины.

— Это вы наехали на меня! — возмутилась она. — А не я…