Наверное, дело в том, что у него самого было нелегкое детство: сирота, он вырос в ^приюте в одной из трущоб в западной части Нью-Йорка. Его детство прошло без любви, без родительских ласк. Сейчас, когда Стив, пройдя через многочисленные трудности, разбогател и добился положения в обществе, он хотел одарить эту девочку всем тем, чего сам был лишен в детстве.

Стив достал из нагрудного кармана рубашки сигареты и закурил. Он не мог объяснить даже себе самому, почему его так влекло к Дженни. Может, это были отцовские чувства – а может, просто чувства старшего брата к младшей сестренке, которая нуждается в его защите. Да, он хотел быть защитником Дженни, хотел защитить ее от жестокости окружающего мира и даже от Кэшмэна. В его привязанности к ней с самого начала было что-то особенное, почти мистическое: ему казалось, он с незапамятных времен ждал того дня, когда она появится в его жизни. Это его девочка! Дженни не нужна Кэшмэну.

Если бы он только мог забрать ее! Вряд ли Дженни стала бы тосковать по такому отцу. Но суд никогда не позволит ему взять ее под свою опеку – у Дженни есть отец, даже если Кэшмэн недостоин называться отцом… Хотя кто знает, может, ему удастся доказать в суде, что Генри Кэшмэн не в состоянии заботиться о своей дочери.

Он в последний раз затянулся сигаретой и раздавил окурок в песке. Все бы обстояло совсем иначе, если бы у Дженни были любящие, заботливые родители. Тогда он бы не посмел вмешиваться в ее жизнь. Но с таким отцом, как Кэшмэн… О нет, он не побоится затеять судебный процесс, чтобы вырвать бедную девочку из лап этого негодяя.

Стив медленно встал, надел рубашку и поднял с песка полотенце. Возвращаясь в отель, он раздумывал над тем, что следует предпринять, чтобы заполучить Дженни. Конечно, это будет нелегко – но он никогда не останавливался перед лицом трудностей и всегда достигал намеченных целей. Теперь, когда он признался себе самому в том, что для него очень важно стать опекуном Дженни, иметь возможность заботиться о ней, он начнет действовать.