– И где же ты еще побывала, кроме Афин?
Она назвала ему с десяток европейских городов, не забыв похвастаться своей обширной коллекцией путеводителей. Стив присвистнул от удивления.
– Оказывается, ты много путешествовала, Дженни, – заметил он.
– Да, я много путешествовала, – рассеянно повторила девочка.
Сейчас она мысленно листала путеводители. Лишь благодаря им ей удалось хоть что-то узнать о городах, в которых она побывала с отцом. Отцу было некогда показывать ей достопримечательности – она вообще не видела ничего, кроме аэропортов и отелей.
– Больше всего мне понравился Лондон, – сказала она и на минуту задумалась. – Только я не понимаю, почему англичане так любят красный цвет. У них даже телефонные будки выкрашены в красный цвет, представляете?
– Я как-то не задумывался над этим, хотя много раз бывал в Лондоне. Могу лишь сказать, там есть на что посмотреть.
– Вообще-то я видела только Трафальгарскую площадь, – сказала Дженни, немного смутившись. – Мы проезжали мимо нее по пути в аэропорт. Остальное я знаю из путеводителей.
Стив с трудом сдержал ругательство, адресованное отцу Дженни, этому шалопаю Генри Кэш-мэну. Движимый любопытством, он уже навел кое-какие справки о Кэшмэне. Насколько ему было известно, Генри Кэшмэн принадлежал к категории профессиональных игроков. Его единственным средством к существованию был выигрыш, причем далеко не всегда честный. Такие люди путешествуют по всему свету, словно в погоне за удачей, но им никогда не удается сколотить себе капитал – деньги достаются им легко и так же легко ускользают из их рук.
Решив понаблюдать за Кэшмэном, Стив отметил, что тот одевался очень элегантно, как, впрочем, большинство завсегдатаев казино. Однако этот подонок не подумал о том, чтобы прилично одеть свою дочь. На Дженни всегда были одни и те же вылинявшие шорты и рубашка – он мог поспорить, что, кроме этих вещей, у нее нет ничего из одежды. Похоже, Кэшмэна ничуть не интересовало, сыта его дочь или нет. Дженни была такой маленькой и худенькой! А может, ей приходится голодать? От этой мысли Стиву становилось не по себе.