Когда «Молли Харпер» наскочила на невидимый риф и вода хлынула в крошечную каюту, которую занимали женщины, их выгнали на открытую палубу. При виде языков пламени на палубе полуюта Салли запаниковала, бросилась бежать, не разбирая дороги, и, провалившись сквозь пролом в планшире, очутилась в черных волнах.

Пенелопа прыгнула следом за подругой, зная, что та не умеет плавать. Несколько мгновений Ева смотрела, как внизу обезумевшая от страха Салли барахтается в воде, пытаясь залезть своей потенциальной спасительнице на голову. Еще минута, и она утопит обеих.

На палубе было полно моряков. Они сновали туда-сюда, тянули за веревки и ругались на чем свет стоит. Каждый старался делать все возможное, чтобы спасти «Молли Харпер», и никто не обращал внимания на трех женщин, присутствие которых на корабле, по всеобщему мнению, сулило одни несчастья. Поэтому Ева схватила оторвавшуюся крышку люка и следом за Салли и Пенелопой прыгнула в воду.

Задним числом этот поступок нельзя было назвать самым благоразумным из тех, что совершала Ева. Если она чему-то и научилась в Ньюгейтской тюрьме, так это тому, что умная женщина заботится только о себе. Однако заточение в маленькой общей каюте сроднило трех девушек. Ева не могла допустить, чтобы взбалмошная, импульсивная Салли или тихая, уравновешенная Пенелопа попали в беду, и она решила, что должна им чем-то помочь.

Но теперь, несмотря на старания Евы, все они оказались в плачевной ситуации.

Салли опять завопила:

— Смотрите! Другой корабль!

Она помахала бледной рукой посудине, которая неслась к потерпевшей крушение «Молли Харпер».

— Почему они не останавливаются?

Девушек накрыла очередная волна, и Салли снова пришлось отплевываться.

— Вероятно, они нас не видят, — сказала Ева. — На счет три мы все вместе должны крикнуть как можно громче.